Яша и Сэм
Кумиры детства. У кого их не было? И я в этом отношении не исключение. Хотя громко сказать, что это были кумиры, я не могу, но если негромко, то, пожалуй, это были Ленин и Хейфец. Владимир Ильич, правда, пробыл в кумирах недолго, и испарился ещё в дошкольном возрасте, благополучно проткнутый смычком следующего моего кумира. Кумира и легенды всей мировой скрипичной тусовки – Яши Хейфеца. Если и существует неофициальный табель о рангах в скрипичном искусстве, то в нём безоговорочно лидирует, причём с большим отрывом, этот легендарный Яша. И что же это была за демоническая личность такая? Так хотелось понять… Начав в детстве заниматься на скрипке, я периодически слышал эту волшебную фамилию в качестве эталона и зауважал её владельца, ещё даже и не послушав его записи. Обрывки биографии доносились до меня своими волнующими подробностями – родился в Вильно, учился у самого Леопольда Ауэра, эмигрировал в юношеском возрасте в Америку, а уж там и развернулся во всей своей красе, и даже приезжал на Родину с концертами в 30-е годы. Какие-то его записи были в продаже, но ухватить их почему-то никак не удавалось. Вспоминаю с улыбкой, как в школьном возрасте, будучи с матерью в Ялте, я набрёл случайно на студию звукозаписи. Они рекламировали себя, записывая поздравительные тексты на гибкие маленькие пластинки. После текста шла музыка на выбор заказчика, и выбор, по их словам, был неограничен. Доверчивый ребёнок упросил маму дать ему 3 рубля для покупки пластинки Хейфеца с предварительным поздравлением себя же самого. Каково же было моё разочарование – Яши Хейфеца не оказалось и в Ялте. Увы! Пришлось верить на слово моим педагогам. Но впоследствии, послушав, я не разочаровался. Уже здесь, в Америке, даже удалось посмотреть его видеозаписи, которые дополнительно впечатлили невозмутимостью поведения маэстро на сцене. От этого артиста исходил некий демонизм и чувствовалась огромная внутренняя сила. Захотелось понять – что это был за человек, а тут и знакомство с Сэмом… * * *
У Сэма такая биография, что можно выпускать собрание сочинений. Каждый раз пытаюсь уговорить его взяться за книгу воспоминаний, и каждый раз он отнекивается. А жаль! Одна только история, как в послевоенные годы он, по доносу, был изгнан из голливудского оркестра, чего стоит! И этот человек не сломался, а выжил, долгое время ходив по домам, продавая книги. А ещё любит Сэм вспоминать про своего скрипичного учителя Абрашу Штерна, эмигрировавшего когда-то из Киевского оперного театра. Мало того, он периодически приглашает меня на свои концерты, продолжает заниматься на инструменте – короче, неунывающая и кипучая натура. Так потихоньку мы дошли и до Хейфеца. И Сэм поведал мне, что у «легенды» был неуживчивый и вредный характер, отдаливший его от всего остального музыкального мира. Единственным человеком, к кому Хейфец проявлял особую благосклонность, была его ассистентка – Шерри Клосс, кому он и оставил в наследство свой замечательный инструмент итальянского мастера Тонони. – Сэм, а с самим Хейфецом ты не был знаком? – Был, он даже, не поверишь, трогал мои ноги. – ?????????? – !!!!!!!!!!!!!!!!!!!! – Сэм, расскажи! Пожалуйста! – Ну, слушай… В 1943 году, во время войны, я играл в оркестре военно-воздушных сил, в Калифорнии. Мы записывали много радиопрограмм – это и была наша работа. Я только что женился и отпросился на пару дней в увольнительную. Поехали покататься на лодке в местечко Малибу, неподалёку от Лос-Анджелеса. Там и случилась со мной неприятность. В лодке кто-то разбил стакан, и я босиком напоролся на осколки, сильно порезав ступню. Кровь хлестала, не переставая, и мы, причалив к берегу, стали искать, где бы получить хоть какую-нибудь помощь. Место было достаточно безлюдное. Только одиноко стоящий дом. Делать нечего – стучимся. Дверь открывается, и на пороге… Яша Хейфец! Собственной персоной! Вот это встреча! Я чуть не умер от удивления! Хозяин дома оказался необычайно любезным по отношению к юному гостю. Сразу всё понял: принёс йод, бинт и вату и предложил лично перевязать мою ногу. Мне было весьма неудобно, но тот без всяких условностей взял своими выдающимися руками мою ногу и быстро и уверенно обработал рану. Я, будучи наслышан о его тяжёлом характере, был чрезвычайно удивлён его поразительной благосклонностью ко мне, совершенно постороннему человеку. Беседа текла очень мило – он был сама любезность, вплоть до одного своего совершенно «невинного» вопроса. – Молодой человек, а чем вы занимаетесь в жизни, если не секрет? – Не секрет. Я скрипач… Наступила волнительная пауза, как будто набежала туча, лицо маэстро преобразилось, исказилось, он задумался и в какой-то момент ушёл в свои мысли. Потом, вдруг, резко встал и, ни слова не говоря, вышел из комнаты. Больше я его не видел…
– Не знаю, можно только догадываться… Сэм пожевал губами и шумно, как ребёнок, втянул в себя носом воздух. – Кстати, Сэм, как ты думаешь, кто лучше играл: Паганини или Хейфец? У нас тут недавно зашёл спор, и мне интересно твоё мнение? – Конечно Хейфец! Без вопросов! Именно Хейфец! – Сэм, а почему? – А потому, что Паганини играл только Паганини, а Хейфец играл всё! И гениально! Я мысленно согласился с мнением моего коллеги, и подумал про себя – как интересно в людях всё намешано! Особенно в гениальных! Не правда ли?
|
|
|
Сэм Фордис живёт неподалёку от нашего магазина. Ему уже глубоко за 80, но держится просто молодцом. И вижу я его практически каждый день – он наш постоянный покупатель. Когда этот достаточно пожилой человек весьма целеустремлённо тянет тележку к своей любимой чернике и гранатовому соку, я всегда подхожу его поприветствовать и поболтать. А поболтать с ним всегда очень занимательно, Сэм просто напичкан любопытными историями, да и, вдобавок, мы коллеги по смычку. Он скрипач, и приехал в Атланту сравнительно недавно из Калифорнии.
– Вот это да! Какая любопытная история! Надо же! Какая реакция великого маэстро на своего коллегу! Трудно понять… а, ты сам как думаешь, почему?