Очень не хочется начинать с избитого: "СБорисом Бернштейном мы знакомы с┘, с┘,с-страшно подумать с какого года". Хотядумать об этом уже
действительно страшно. А сказать - ещёстрашнее. В детстве и юности у нас быломного общего - город, школа, консерватория,педагоги, один из которых - потрясающийскрипач и удивительно светлый человекРоман Наумович Нодель - занимает особоеместо в наших сердцах, и, уверен, будетзанимать всегда, покуда они бьются. Но былаи гигантская по тем временам разница - 4 года

Когда я, например, только-только началотвыкать от почётного звания подстольногопешехода, Боря играл в настоящей рок группеи встречался с самой очаровательнойдевушкой школы, города, области, республики,а, возможно, и региона. Так, по крайней мере,мне и моим одноклассникам казалось тогда.

Сейчас эти 4 года, конечно, уже уменьшились вразмерах. А общего поприбавилось - страна,воспоминания, друзья. Писать что-тобанально-биографическое вроде "родился,учился, женился, играл, играл, играл, играл┘"о таком человеке тоже бессмысленно, хотя быпотому, что Боря сам великолепно это сделалв своей "Книге жизни". Жизнь тамописана очень интересная и таким живым илёгким языком, что читать о ней и о людях, вней поучаствовавших, без сомнения, будетинтересно всем, даже тем, кто не знаком сБорей.

Не думаю, что можно найти многоопубликованных воспоминаний, начистолишенных злобы или самолюбования, которыеуспешно заменяются иронией и самоиронией.Здесь же - столько света, любви, добра, такта,благодарности, юмора, уважения иискренности, и, главное, меры во всём, чтосоздаётся впечатление, будто Боря можетразглядеть что-то хорошее или смешное влюбом человеке, в любой ситуации. И, чтосамое поразительное, ничуть неприукрашивая при этом ни людей, нидействительность. Всё это делает, на мойвзгляд, "Книгу жизни" уникальной.

Почти у всех моих друзей и знакомых, длякоторых никогда не был секретом тот факт,что Борис Бернштейн - прекрасный скрипач игитарист, первой реакцией на прочтениеодной или нескольких глав из книги былафраза "Талантливый человек талантлив вовсём". Но объяснить то, что чтениевызывает непрошеный ком в горле даже в темоменты, когда хохочешь в голос, однимталантом невозможно. 

Невольно вспоминаются слова, сказанные мнеБориной одноклассницей пару месяцев назад. "Борька всегда был очень тёплым!" -сказала она. Вот в этом, мне кажется, иразгадка уникальности. И самой Боринойжизни, и книги о ней.

Григорий Герштейн

Приближаюськ собственному дому после очередныхгастролей. За спиной гитара, в руках скрипкаи сумка. Мысль одна – скорей дойти. Уподъезда стайка алконавтов – соседей.

"О-о-о... Борка!.. Хадзисюды... Расскажи, шо там "Песняры",Пугачова?" Обойти компанию уже не удастся.Широко улыбаясь, открываю кошелёк ипротягиваю мужикам 2 рубля. "Слыш, мужики...это вам на пиво, а я спешу. Расскажу в другойраз." Мужики тронуты моей "щедростью"."Слыш, Борка! Харошы ты мужик! Хадзи дахаты, пόтым раскажаш, а мы у магазин запивам..." Вот и пришло это пόтым... Вот ирассказываю...

Оглавление